ПРЕДАНИЕ О ГОСПОДАХ 1 МИХАЙЛОВКИ




Сведение о первом барине 1-й Михайловки Кологривове не так много. В памяти старожилов, живших в бытность моей молодости, сохранился лишь подробный рассказ о встрече барина с крестьянами. Рассказ, как это бывает с устным преданием, изменился в деталях, но сущность его осталась неизменной.

Барин Кологривовбыл очень злым деспотом. Приехал он весной перед полевыми работами. «Мужики готовились к севу,- гласит предание. » Первым делом он приказал собрать мужиков со всех ему поставленных деревень. Собрались они, как явствует из рассказа, на том месте, где балка делает крутой поворот к югу, образуя в виде мыса возвышенность, на которой впоследствии возникнет барская усадьба с садом, спускавшимся берёзовой аллеей к будущему пруду. В то время этого ещё ничего не было, только вольный ветер гулял, да буйные травы росли.

По случаю праздника (был какой-то религиозный праздник) мужики на встречу с барином пришли в праздничной одежде: в новых, сшитых из самотканого сукна армяках, в сапогах кожаных, густо смазанных дёгтем (лапти не носили), на голове у всех высокие куртячные шапки. Одним словом, одеты в соответствии достатку. «Жили вольными и работали на себя, как не быть достатку, »- рассказывали старики. Столпившись, они ждали появления нового барина. Каждый ,погрузился в свои думы: каков он, этот барин, как повернёт дело, строг ли? Старшие, как положено по этикету, стояли впереди, молодые позади старших.

Ждать пришлось долго. Барин находился в гостях у соседнего помещика. В полдень вдали показалась карета, запряжённая тройкой лошадей. Карета закрытая, в таких ездили царские сановники. Она быстро приближалась и, поравнявшись с толпой мужиков, резко остановилась. Накрапывал весенний мелкий дождик. Кучер, соскочив с облучка, с ловкостью открыл дверцы. Кряхтя, с трудом из кареты стал вылезать грузный человек, с седыми бакенбардами. Лицо его не произвело ничего доброго: оно было не в меру сурово. Он стал в нескольких шагах от толпы. Старшие в передних рядах, опёрлись на посохи, исподлобья смотрели на барина. Помещику не понравилось это. Он думал увидеть робких, покорных рабов, стоявших на коленях, а они даже шапки не сняли; хотя страх оковывал их, но дух вольности протестовал. Видно было по лицам холодны, но неиспуганным.

Лицо узурпатора зверело, выпуклые глаза выражали яростную злобу. Он почувствовал в мужиках вольный дух, который придётся подавлять.

Не выдержав звериного взгляда, мужики потупились. На их головы обрушился поток непристойного ругательства.

-Что разоделись! - наливаясь гневом, орал барин-самодур. Он привык видеть подневольных в лохмотьях да в дырявых. Толпа безмолвствовала. А самодур продолжал ругаться: - Отъелись на вольных хлебах! Богато живёте, как я вижу! Я привык, чтоб мои люди носили такую одежду, через которую душу видно. Вот как, собачьи свиньи! Знаю я вас, бунтовщиков, под справной одеждой – непокорность таится. Розгами велю выгнать из вас эту непокорность. Даже в мыслях не будете сметь думать об этом».

- Мы, барин, на бога не гневаемся, его молитвами да трудом своим пробавляемся, - тихо, но с твёрдостью в голосе сказал один из самых уважаемых на селе стариков. – Молчать! Вы теперь мои рабы, что хочу, то и делаю с вами. Ваше дело – работать, рассуждать буду я. За малейшее непослушание буду нещадно пороть, а то и - в солдаты!
Долго ещё на другой стороне лога отражаясь эхом от крутого берега оврага, гремела господская ругань, похожая на лай собаки, гоняющейся за затравленным зайцем.

Хотя ругать и истязать своих крепостных крестьян, для господ было привычным делом, однако он всё же выдохся. Подозвав выборное им доверенное лицо и отдав ему кое-какие распоряжения, уехал по той же дороге, по которой приехал.

Мужики поняли, что пришёл конец привольной жизни, вечно придётся гнуть спину под тяжестью рабского труда. Хмурые, с гложущей сердце тоской, разошлись они по домам.
И потянулось рабство на многие годы, и услышала земля наша стон подневольный.

Здесь барство дикое, без чувств, без закона
Присвоило себе насильственной лозой
И труд, и собственность и время земледельца»-
Писал великий русский поэт и гуманист

А.С.Пушкин.


По рассказам, передававшим из поколения в поколение, видно, что помещик Кологривов сдержал своё слово. Жестоко обращался он со своими крестьянами. Палкой и розгами не только вышибал бунтарский дух мужицкий, заодно - и душу. Многие умирали под розгами.

Помещику достались обширные, богатые плодородием земли.



Во второй половине 19 века происходит дробление помещичьих владений. На земле, которой владел помещик Кологривов, появляются другие помещичьи имения: Харина, Попова и др. в 1- Михайловке новым хозяином поместья становится Смирнов. В его владения вошло также село Никольское. К началу смирновского владения 1-Михайловка насчитывала не более 50 дворов. Позже стараниями Смирновых численность населения 1-Михайловки значительно выросла за счет переселенцев.

Часть крестьян новый барин купил у помещиков Саратовской, Тамбовской, Курской губернии, часть крестьян переселил из Моршанского уезда, где у Смирного было большое собственное имение. До сих пор одна из окраин села зовется Моршанка по названию поселка, который и возник из переселенцев, причем крестьяне, отправляясь на новое место, даже увозили с собой разобранные хаты .

В селе 1-я Михайловка до сих пор живут несколько семей Жереленых. Зовут их по-уличному – Должанскими, потому, видимо, что их предки куплены у курского помещика, имение которого находилось в селе Волгово.

Переселение крестьян происходило насильственным путём. И не спрашивали, желают ли они переселяться или нет. Определялось волей помещика. Чтобы иметь представление о том, как выглядело переселение, передам рассказ моего деда о переселение наших предков.

Село Михайловка численно росло. Перед реформой 1861 года село уже насчитывало около 200 дворов.

Жители села долгое время сохраняли добрую память о вдове помещика – Смирновой, считая её барыней с добрым, мягким сердцем. Толи потому, что действительно была доброй, ни кого не обижала, толи потому, что редко жила в деревне и хозяйством не занималась, зла крестьянам не делала. В молодые годы она жила в Петербурге, как делали многие именитые помещики. Только позже, будучи в преклонном возрасте, безвыездно жила в своём имении до 1870 года. Возможно, доброй она была и потому, что по своим мировоззренческим убеждениям тяготела к прогрессивно- демократической части дворянской молодёжи, и, конечно, на фоне крепостного деспотизма она казалась крепостным крестьянам ангелом добродетели. Среди друзей Пушкина были Смирновы. Вдову Смирнову уважали ещё за то, что она проявила «благодеяние» - построила церковь.

У Смирновых все земельные угодия составляли 3000 десятин. Землёй наделялось только мужское население. Женщины не имели права пользоваться землёй. И в этом отношении половина населения оставалось бесправным.

Помещица Смирнова умерла в 1870 году, как утверждала надпись на чугунном ажурном кресте, который стоял на её могиле, в церковной ограде вплоть до 1931 года.

Имение по наследству перешло в руки молодого барина – её сына Андрея, известного пьяницы и кутилы – картёжника. Хозяйство при его правлении окончательно пришло в упадок. Чтобы как-то поправить дела, молодой барин стал продавать земляные участки.
Так во владениях Смирнова появились мелкие помещики - Еицкие, Мягковы, Конюкова, в лесу – Поповы, Слепышовы.

Андрей Смирнов был женат на француженки - актрисе. С женой он жил плохо. Часто ссорились. Француженка оказалась хитрее своего мужа. Она обманным путём заставила барина, своего мужа подписать на неё имя всё движимое и недвижимое имущество. После одной ссоры актриса уехала на родину – в Париж, где продала имениеи купцу Петрову. Произошло это вначале 90-х годов прошлого столетия. Вскоре с купчей на имение приехал новый хозяин. Смирнов впал в отчаяние. Две недели жил, будто желал утопить горе в вине. Потом подали ему тройку лошадей, запряжённых в карету – это было всё, что осталось от помещичьей собственности. Бывшие его слуги уложили небогатые пожитки. Распрощавшись со всеми, кто пожелал его проводить в путь дорогу, сел в карету, прося не поминать лихом и уехал.

Так исчез из наших мест последний представитель феодалов, господствовавших над нашими предками сотни лет. Таков был удел отживающего класса крепостников




Последний барин 1- Михайловки купец Петров Николай Филиппович по размаху своей деятельности и по своим замыслам оправдывал свою фамилию - был действительно как царь Пётр I. Народ так и звал его – хозяин Петров Николай Филиппович.

Петров был купцом – миллионером. И даже крупная торговля, которую он имел совместно с братом в Воронеже, его не удовлетворяла. Петров решает часть огромного капитала вложить в сельскохозяйственное производство. Кроме 1- Михайловки, он приобретает несколько имений в других губерниях.

Новый хозяин отказался от сдачи земли в аренду и ввёл наёмный труд с денежной оплатой. Провёл ряд мероприятий по улучшению агротехники. Завёл многопольный севооборот, проявил заботу об унавоживании парового клина, завёз высокоурожайные сорта зерновых культур: ржи, овса, проса, пшеницы. А главное стал применять сельхозмашины, которые закупал в Америке. Появились в имении плуги с отвальными лемехами, сеялки, жатки, сноповязалки, паровые молотилки, зерноочистительные машины.

Помещики по соседству, которые вели хозяйство полукрепостническим способом, только злорадствовали: «Прогорит ваш хозяин, разориться». Но не таков был Петров.

Вот характерный эпизод:
После революции 1905 года привёз купец из Америки паровой трактор - чудо-юдо для здешних крестьян. «Пахаря привёз», -гордился барин. Правда, пахарем американский агрегат оказался никудышным. Это была громоздкая машина, похожая на паровоз. Позади себя, помимо плуга, она вынуждена тащить на особых тележках воду и топливо. А огромные колёса шириной в метр оставляли после себя в посевах широкие утрамбованные колеи. По сути дела, трактор этот не пахал, а прокладывал дороги. «Вот подлецы,- ругал американцев Петров, - всучили мне чёртову машину. Ну, ничего, если не пахать, так молотить зерно её заставлю».

Не меньшее внимание Петров уделял племенному хозяйству. До него в имении, а тем более у мужиков, скот был низкопродуктивным, захудалым. Появились коровы симментальской, овцы - романовской, свиньи – белой английской, лошади - орловской и владимирской пород. Такого скота в наших краях ещё не существовало. Техника техникой, а в производстве решают люди, овладевшие разными специальностями. Петров стал думать о квалификации рабочих, которые смогли бы управлять всей этой техникой, и умело ухаживать за скотом.

Первое время специалистами в имении работали наёмные американцы. Этот надменный народ, держались аристократически. Хозяин жаловался, что иностранцы дорого ему обходятся, и приходится выплачивать высокую зарплату, притом золотом. « Свои- то люди сплошь неграмотные, разве могут управлять машинами», - думал он. Нужна школа, обязательно нужна. Считали, что Петров, делая огромные затраты, с машинами прогорит, но этого не случилось. В короткий срок имение стало серьёзным конкурентом среди помещичьих хозяйств, где существовали полукрепостные способы производства.

Имение Петрова стало приносить хозяину огромные барыши. Уже перед первой мировой войной 1914 года оно превратилось в крупное товарное производство сельскохозяйственных продуктов.

Перед первой мировой войной легковые машины не часто можно встретить. Они только что появились, да и не каждый состоятельный человек мог позволить себе обзаводиться дорогостоящей, редкостной вещью. Петров же купил в Америке легковой автомобиль модели «Форд». Говорят, уж очень дорого заплатил – 40 тысяч золотом. Сравните с теперешними ценами.

Разъезжая на своей «чёртовой» коляске (так народ окрестил автомобиль), вызывал страх и любопытство. Когда машина мчалась по селу, жители выскакивали из хат и долго смотрели ей в след, кто с ругательством, кто с восторгом. Старухи – те всегда осеняли себя крестной силой, считая, что в этом железном чудище сидит нечистая сила, которая крутит колёса. Машина немало принесла неприятностей. Очень пугала лошадей, которые при встрече ошалели, шарахались в сторону, ломая упряжь, оставляя седока лежать на дороге с разбитым носом. А машина, поднимая длинный шлейф пыли, тарахтя мотором, удалялась. В след ей неслись ругательства потерпевшего.

Петров имел далеко идущие замыслы. Задумано строительство винокуренного завода. Начал уже завозить к нему оборудование. Паровой котёл всё ещё при Советской власти долгое время ржавел, валялся под горой, пока не отвезли в утиль. Планам капиталиста не было суждено осуществиться: грянула Октябрьская социалистическая революция, которая смела всех капиталистов, расчистив почву для нового строя, строя социалистического. А всё богатство принадлежавшее эксплуататорам, стало достоянием народа.

На месте имения Петрова возник совхоз «Прогресс» в 1918 году.

----------
Источник: Фрагменты записей М.М. Лосева